Конкурс талантов - перевод письменных работ - Path of Exile

Пользователь zakon001

Конкурс талантов - перевод письменных работ


Dajomon (6 место) - "Сокрушение воина"

Хаку терпеливо сидел, наблюдая, как освежёванный роа подрумянивается на костре, время от времени медленно его поворачивая. Каждый лопнувший пузырь на шкворчащей коже животного наполнял Хаку предвкушением: обильная награда за ещё один день, прожитый в согласии с путём каруи. Пока хрустящий роа поджаривался, ночь становилась темней и на почерневшем небе начинала собираться гроза. Капли дождя принесли покой, и Хаку почувствовал умиротворение. Каруи позволил себе улыбнуться, пусть даже он по-прежнему был на Рэкласте, но его мысли прервал звук нескольких пар сапог на влажном песке. Они постепенно приближались к его ночлегу, пока не оказались почти в свете костра, и затем замерли. Чернота ночи скрывала их очертания, но Хаку знал, что они рядом. Далёкая вспышка молнии высветила их силуэты, частью невысокие, частью большие, и один громадный.

"Хаку, - произнёс женский голос, - защита невинных жителей Заставы Львиного глаза не для тебя". Он узнал голос, едва услышав собственное имя. Катарина выступила вперёд, на свет, и села напротив него, держа в руках посох, которого он прежде не видел. Хаку всмотрелся в этот посох и на мгновение ощутил словно бы влечение к нему. Он стряхнул с себя эту мысль и ухватился за большой молот, прислонённый к каменной стене по правую сторону.

"В Рэкласте нет невинных, хозяйка марионеток, - сказал Хаку, - но есть те, кто нуждается в моей помощи. Обычай каруи требует уступать силу там, где без силы не обойтись". Катарина рассмеялась негромко и насмешливо. Хаку ненавидел её смех; ведь она всегда смеялась над его убеждениями. "Слушай внимательно, каруи. Согласие сильно упростит дело, - произнесла Катарина, поднимаясь с камня. - Забудь своих богов и присягни на верность мне, и тогда мы сможем выстроить новый Рэкласт. Я дарую тебе цель, Хаку".

Хаку сплюнул на землю подле её ног и крепче сжал в руке молот. "Каруи не ходят в рабах. Ты оскорбляешь меня в последний раз, кукловод". Хаку позабыл, сколько раз Катарина приходила к нему с тех пор как пал Ненасытный бог, и предлагала ему "цель", но этот раз станет последним.

"А всё могло быть гораздо проще, каруи, - вздохнула Катарина. - Хиллок! Вперёд." Из темноты выступила громадная фигура, с которой Хаку уже бился прежде, только... он всегда был гнилым, и плоть кусками отваливалась от костей, а туловище было усыпано стрелами и незаживающими ранами. Перед Хаку стоял Хиллок, перерождённый.

"Что это значит, Катарина? Что ты наделала?" - вопросил Хаку, устрашившись противоестественной силы в её руках. С улыбкой Катарина отступила назад во тьму, окружавшую светлое пятно костра.

"Эй, я тебя помню, - протянул возвышающийся гигант, - ты сильно меня стукал, опять и опять. Я тебя вижу и уже ЗЛЮСЬ!" Широкие шаги Хиллока резко отличали его от волочащей ноги груды мяса, которой он был раньше, но Хаку не дал застать себя врасплох. Хиллок взманул большим мечом наискось, позволив Хаку отскочить вбок. Хаку крутанулся и впечатал свой молот в рёбра гиганта. С мерзким хрустом Хиллок свалился наземь, хрипя и канюча. "Нет, нет... это я должен был победить, нет... - ныл Хиллок. - В следующий раз я ВЫРВУ ТВОИ КОСТИ!"

Хаку вновь поднял молот и с силой опустил на спину Хиллока, дробя его хребет. Хиллок попытался ползком добраться до меча, но лишь беспомощно распластался на песке, жалобно всхлипывая. "Следующего раза не будет, - проговорил Хаку. - Твои куклы всё ещё слишком слабы, кукловод. Перерождение этого не изменит".

Слова Хаку повисли в ночной тишине, а с побережья накатывала буря. "Окружите его, - сказала Катарина наконец, - вы все". Из темноты появились мужчины и женщины, один в медвежьей шкуре и с широкой улыбкой, другой в доспехах морской гнили, остальные в промокших чёрных одеждах. Они заключили его в круг, но не нападали. Хаку пробовал делать широкие замахи в попытке задеть чьи-нибудь важные органы, как он поступил с Хиллоком, но они держали дистанцию. Кто-нибудь делал выпад и тут же отступал. Выпад - и отступал. Выпад - и отступал. Хаку понял, что они загоняют его в угол, а углы означают верную смерть для того, кто находится в меньшинстве. Хаку уловил вспышку зелёного света в темноте, и все противники перед ним медленно отступили. Каруи стоял в замешательстве, но был готов.

Со спины огромные ручищи обхватили его с сокрушительной силой. "Я говорил, что РАЗДАВЛЮ тебя!" - счастливо воскликнул Хиллок, смеясь и мотая Хаку туда-сюда. "Давить, ДАВИТЬ, ДАВИТЬ!", - Хиллок сдавил, и Хаку почувствовал, что его грудная клетка изгибается вовнутрь. Боль пронзила тело огнём, и сознание Хаку поплыло.

"Прекрати! - сказала Катарина, - не тебе его убивать".

"Но... но он стукал меня, так МНОГО раз! - пробубнил верзила. - Я говорил, говорил, что в следующий раз..." "Я сказала прекрати, дурак. Или ты хочешь обратно в темноту?"

"Нет, нет, начальник, я виноват... - сдался Хиллок. - Я ненавижу темноту". Хиллок ослабил хватку, но не выпустил Хаку. Хаку попытался перевести дух, но смог только судорожно засипеть, чувствуя во рту вкус крови. Он не мог говорить, но и молить он не стал бы. Весь его торс и руки, казалось, были истыканы ножами, сделанными из огня.

"Гравиций, - произнесла Катарина удовлетворённо, - за твою веру и преданность Синдикату я передаю его тебе". Возникнув из темноты, золотая маска Гравиция засияла в отблесках костра. Он шёл к Хаку неторопливо и размеренно. Шёл как человек, идущий к своей конечной цели, к смыслу собственной жизни.

Гравиций протянул руку, чтобы коснуться щеки Хаку, но тот презрительно дёрнулся. "А, вечно непокорный, - сказал Гравиций. - Пришло твоё время, язычник. За все мятежи, за смерть моих братьев-храмовников и дерзость твоего племени... Я сполна вкушу эту минуту." Гравиций аккуратно положил ладони на горло Хаку и улыбнулся ему. "Чтобы ты знал, ты увидишь своего Бога. Я увидел". Хватка Гравиция стала крепче, и Хаку задёргался сильнее. Он был наконец лишён последнего небольшого глотка воздуха. "Наслаждайся этим, пока можешь... потому что ты вернёшься назад". Тьма заполнила разум Хаку, бесконечная пустота неопределённости расстелилась перед ним. Она тянулась без края и в то же время смыкалась вокруг. Хаку никогда прежде не боялся темноты, но это был мрак. Со всех сторон более значительный, подавляющий и цепенящий. Он начал испытывать страх и оторванность, но следом увидел руки, протянутые к нему. Их близость была мягкой и могущественной. "Хинекора," - сказал он себе.

Из темноты раздался материнский голос: "Хаку, мой Воин. Чего ты желаешь?". Хинекора появилась из тьмы, приняв облик его матери. "Я решила, что ты захочешь увидеть её после столь долгой разлуки, мой Воин. Скажи мне, чего ты желаешь?"

"Дома," - ответил Хаку. Хинекора взяла его за руку, и он почувствовал, что возносится, преисполняется в каждой части своего естества. Она повела его сквозь темноту. Далеко впереди Хаку увидел побережье, полное людей. Ближе и ближе подходили они, и ближе и ближе становились Нгамакануи. Хаку увидел отцов, раскачивающих на руках своих сыновей, чтобы показать друг другу свою силу. Воинов каруи, бьющихся ради забавы, а не крови или власти. Улыбающихся женщин, воспитывавших детей. Дом, о котором Хаку мечтал. Дом, каким он был до того, как пришли жрецы. Дом, когда он был ещё домом.

"Им нужен вождь, Хаку... Вождь Хаку. Нравится ли тебе это, мой Воин?" - спросила Хинекора. Не успев взвесить ответ, Хаку вдруг ощутил, как что-то легко потянуло его за плечи; затем снова. Хинекора оглянулась, устремив взор им за спины, и её лицо стало жутким. Красивые черты обернулись другими, что напомнили Хаку Китаву. "Нет, вы не можете! - вскричала Хинекора пронзительно. - Мой, МОЙ!" Она схватилась за Хаку невидимыми руками, вцепилась в него, не желая отпустить. Препятствие, на которое натолкнулся Хаку, теперь тянуло его назад, и он полетел обратно сквозь пустоту, а Нгамакануи исчезали вдали. Он слышал плач Хинекоры и её звенящую в темноте мольбу: "Вернись, вернись, Хаку, мой Воин. Вернись!"

Он очнулся перед лицом Катарины, негромко повторившей: "Вернись, Хаку".

"Отправь меня назад, Катарина", - молвил он, чувствуя, как колотится его сердце от страха потерять путь домой. "Она не будет ждать тебя там, Хаку".

"Просто отправь меня назад!" - выкрикнул Хаку в яростном отчаянии.

Гравиций снова выступил вперёд и произнёс: "Ты не встречаешь бога, когда Жизнетворец возвращает тебя, язычник. Ты убедишься".

"Хорошо", - сказала Катарина. Она положила ладонь на лоб Хаку, и её глаза зажглись мрачным зелёным огнём. Хаку почувствовал, что покидает тело, и вновь оказался в темноте. "Хинекора!" - позвал он. "Прошу тебя, мать Хинекора?" Только тьма окружала Хаку. Он почувствовал прикосновение к руке, затём ещё одно - к ноге. На сей раз назад его тянула не Катарина. Во мраке он ощутил холодные пальцы с растрескавшимися зазубренными ногтями, царапающие его душу. Они были голодны, отчаянны. Они нашли его лицо и попытались вытащить его рот, попытались протиснуться промеж его глаз, проталкивались в его ноздри и уши. Они хотели пожрать его. "Катарина, помоги!" Знакомое тянущее чувство вернуло его назад в тело. Вдали от тьмы он чувствовал себя почти в безопасности.

"Ты покоришься, Хаку? Или захочешь вернуться обратно во тьму?" - спросила Катарина.

"Да, да. Я... Я подчинюсь", - выдохнул Хаку. Гравиций и Катарина были правы. Хинекора не ждала его. Хаку не знал, отвергла ли его Хинекора, но в том не было его вины. Он поступал как должно, как велит путь каруи. Но темнота... голод и гнев, холодные руки, схватившие каждую его частичку. Он не хотел вновь пережить этот ужас. "Славно, - проговорила Катарина, - идём, орудие. У нас есть дела".

Хиллок наконец выпустил Хаку из рук, и тот упал наземь. "Я тоже ненавижу темноту", - сказал Хиллок шёпотом, словно делясь секретом. "Теперь мы можем дружить". Хиллок и остальные последовали за Катариной в темноту, оставив Хаку одного. Через некоторое время он поднялся, но не смог убедить себя встать прямо. Он чувствовал себя сломленным и забытым, как каруи в оковах.

Оригинал "The Breaking of a Warrior"
Haku sat patiently as he watched the skinned rhoa browning over his campfire, slowly turning it at times. Each sizzle and pop of the animal’s skin filled Haku with anticipation, a hearty reward for another faithful day on The Karui Way. As the rhoa crisped, the night grew darker and a storm began churning in the blackened sky. The raindrops brought greater comfort, and Haku felt content. Haku dared a smile, even if he was still in Wraeclast, but the idea was interrupted by the sound of several pairs of footsteps in the wet sand. They approached his camp slowly until they were almost in the light of the fire, then they stopped. The blackness of the night hid their forms, but Haku knew they were there. A flashing bolt of lightning off in the distance displayed their silhouettes, some small, some large, and one gigantic.

“Haku,” said a female voice, “defending the innocents of Lioneye’s Watch doesn’t suit you.” He knew the voice just from it speaking his name. Catarina stepped forward into the light and sat across from him, holding a staff that he had never seen before. Haku stared at that staff for a moment and he almost felt drawn to it. He shook off the idea and grabbed his large hammer that leaned against the stone wall to his side.

“There are no innocents in Wraeclasts, Puppet Master,” Haku said, “but there are those who I feel need my assistance. It is The Karui Way to lend strength where strength is needed.” Catarina laughed softly in a mocking manner. Haku hated her laugh, she would always laugh at his beliefs. “Listen closely, Karui. If you do, this will be much easier on you,” Catarina said, rising from the stone she sat upon, “Forfeit your Gods and accept me as your Master, then we can build Wraeclast anew. I will give you purpose, Haku.”

Haku spat at the ground near her feet and tightened his grip on his hammer. “Karui have no master, you dishonor me for the last time, Pupper Master.” Haku couldn’t remember how many times Catarina came to him after the Ravenous God fell and offered him “purpose”, but this would be the last.

“This could have all been so easy, Karui,” Catarina sighed. “Hillock! To the front.” From the darkness came the gigantic figure that Haku had fought before, except... he had always been rotten, flesh falling off the bone and riddled with arrows and open wounds. Before Haku stood Hillock, reborn.

“What is the meaning of this, Catarina? What have you done?” Haku asked, fearing the unnatural power in Catarina’s hands. She smiled as she backed into the darkness beyond the campfire.

“Hey, I remember you,” said the towering giant, “you bashed me good, again and again. Just lookin’ at you makes me ANGRY!” Hillock’s long strides were unlike the shambling mass of flesh he used to be, but Haku wouldn’t be caught off guard. Hillock swung his large sword diagonally at Haku, allowing for Haku to dodge to the side. Haku swiveled and swung his hammer into Hillock’s ribs. With a sickening crunch, Hillock fell to the ground gasping and crying. “No, no… I was ‘spose to win, no…”, Hillock whimpered, “next chance I get I’m gonna RIP YOUR LIMBS OFF!”

Haku lifted his hammer again and brought it down on Hillock’s back, shattering his spine. Hillock tried crawling towards his sword, but he just flailed helplessly, crying pitifully in the sand. “There won’t be a next chance for you,” Haku said. “Your puppets are still too weak, Puppet Master. Rebirth won’t change that.”

Haku’s words hung silently in the night as the storm rolled in from the shore. “Swarm him,” Catarina said finally, “all of you.” From the darkness came men and women, one wearing a bear pelt and a wide smile, another wearing Brinerot armor, others cloaked in wet, black clothes. They formed a circle around him, but didn’t attack. Haku tried swinging sweeping blows at them to catch their vitals as he did Hillock, but they kept their distance. They would lunge forward then back off, forward and back, forward and back. Haku realized they were pushing him into a corner, and corners meant certain death to one outnumbered. Haku saw a green burst of energy from the darkness and all of those before him backed off slowly. Haku stood confused, but ready.

From behind, large arms wrapped around him with crushing strength. “I told you I’d CRUSH you!”, Hillock said happily, laughing and swinging Haku around in his arms. “Crush, CRUSH, CRUSH!” Hillock squeezed and Haku felt his torso bending inwards. Pain shot through his body like fire and his consciousness began to drift.

“Stop!”, said Catarina, “he’s not yours to kill.”

“But… but he bashed me, so MANY times,” said Hillock, “I said, I said next chance I get-“ “I said stop, fool. Do you wish to go back into the darkness?”

“No… no, boss, I’m sorry…”, Hillock said, “I hate the dark.” Hillock loosened his grip but held Haku in place. Haku tried to catch his breath, but he could only wheeze and pant as his mouth filled with the taste of blood. Haku couldn’t talk, but he wouldn’t plead either. His entire torsos and arms felt like they were being stabbed with knives made out of fire.
“Gravicius,” Catarina said in a pleased tone, “for your faith and dedication to the Syndicate, I give him to you.” Out of the darkness, Gravicius’ golden masked shined in the fire light. He walked slow, orderly towards Haku. He walked as a man walking towards his final destination, his meaning to live.

Gravicius reached out a hand to touch Haku’s cheek, but Haku trashed in defiance. “Ah, ever the defiant one,” said Gravicius. “Your time has come, heathen. For all the rebellions, deaths of my Templar brothers, and the audacity of your ilk… I will savor this.” Gravicius placed his hands softly on Haku’s throat and smiled at him. “Just so you know, you will see your God. I did.” Gravicius’ grip tightened and Haku trashed harder. The little bit of air he could manage was finally cut off. “Enjoy it while it lasts… because you will come back.” Darkness filled Haku’s mind, an endless void of uncertainty lay before him. It stretched endlessly, yet not at all. Haku had never been afraid of the dark, but this was darkness. Greater in every way, overwhelming and numbing at the same time. He began to feel fear and isolation, but he saw hands coming towards him. Their presence felt tender, yet powerful. “Hinekora”, he said to himself.

From the darkness came a motherly voice, “Haku, my Warrior. What is it you desire?” Hinekora emerged from the darkness, taking the form of Haku’s mother. “I thought you’d want to see her after so long, my Warrior. Tell me, what do you desire?”

“Home.”, said Haku. Hinekora took Haku’s hand and he felt elated, fulfilled in every aspect of his being. She guided him through the darkness. In the far distance, Haku saw a coastline filled with people. Closer and closer they traveled, and closer and closer Ngamakanui became. Haku saw sons swinging on the arms of their fathers, trying to show off their strength to each other. Karui Warriors battling for sport, not blood or power. Women smiling and teaching their children. Home, as Haku dreamed of it. Home, as it was before the Templars came. Home, when it was still home.

“They need a King, Haku… King Haku. Does that suit you, my Warrior?”, said Hinekora. Before Haku could consider an answer, he felt a soft tug on his back, then another. Hinekora turned to look behind them and her face changed into a harrowing sight, her beautiful features changed to those that reminded Haku of Kitava. “No, you can’t.”, screeched Hinekora, “mine, MINE!” She grabbed at Haku with unseen arms, clawing to keep her grasp on him. The tug from behind became a pull and Haku was flying through the darkness again as Ngamakanui shrunk in the distance. He could hear Hinekora screaming for him, pleading in the darkness. “Come back, come back, Haku, my Warrior. Come back!”

Haku woke to the face of Catarina before him, softly saying, “Come back, Haku.”

“Send me back, Catarina,” Haku said, his heart racing from the fear of losing his way home. “She won’t be there waiting for you, Haku.”

“Just send me back!”, Haku yelled at her, feeling wild in his despair.

Gravicius stepped forward again and said, “You don’t see your God when the Lifegiver brings you back, heathen. You’ll see.”

“I’ll do it,” Catarina said. She placed her hand on Haku’s forehead, her eyes lit up with a sickly green hue. Haku felt pulled from his body, and he was in the darkness once more. “Hinekora!”, he called. “Mother, please. Hinekora?” Only darkness surrounded Haku. Haku felt a tug on his arm, then another on his leg. It wasn’t Catarina pulling him back this time. In the darkness, he could feel cold fingers with jagged nails digging at his soul. They were hungry, desperate. They found his face and tried pulling at his mouth, they tried squeezing in between his eyes, forcing their way into his nose and ears. They wanted to consume him. “Catarina, please!” The familiar pulling sensation brought him back to his body. He almost felt safe to be out of the darkness.

“Do you submit, Haku? Or do you with to go back into the darkness?”, Catarina said.

“Yes, yes. I… I submit.”, Haku said. Gravicius and Catarina was right. Hinekora wasn’t waiting for him. Haku wondered if he had been rejected by Hinekora, but it wasn’t his fault. He’d done everything right, the Karui Way. But the darkness… the hunger and anger, the cold hands that grasped every inch of him. He didn’t want to live through that horror again. “Good,” Catarina said, “come then, puppet. We have work to do.”

Hillock finally let go of Haku, letting him fall to the ground. “I hate the dark, too.”, Hillock said in a low voice, as if telling a secret. “We can be friends now.” Hillock and the others followed Catarina back into the darkness, leaving Haku alone. After a few moments Haku stood, but he couldn’t convince himself to stand tall. He felt broken and abandoned, like a Karui in shackles.
Источник: ru.pathofexile.com

Комментировать материал

24`02`2020 00:01
Просмотры
39
Комментарии
0

ММО Каталог

Моя страница Друзья Сообщения1 Уведомления Подарки1 Ачивки Квесты30
X

ВОЙТИ

Забыли пароль?
Регистрация
Поднять вверх